знать всего, что есть в книгах, да ты ведь и не учился по книгам.
– Хороший учитель лучше самой хорошей книги.
– То, что ты сейчас сказал, наводит меня на одну мысль. Если ты не возражаешь, я хочу взять урок у настоящего учителя, – только один урок. Пусть он мне объяснит все то, чего я не знаю.
– Почему же ты не взял урока у настоящего учителя, когда был один?
– Потому что настоящим учителям надо платить, а я не хотел тратить твои деньги.
И хотя я был уязвлен словами Маттиа о «настоящем учителе», его последние слова меня очень тронули.
– Напрасно, – сказал я ему. – Деньги у нас общие, и ты зарабатываешь не меньше, чем я. А потому возьми столько уроков, сколько тебе нужно.
Затем я мужественно признался в своем невежестве.
– Таким образом и я тоже смогу научиться тому, чего не знаю.
Учителя, настоящего учителя, который был нам нужен, не простого деревенского музыканта, а артиста, мы могли найти только в большом городе. По карте я узнал, что самым замечательным городом на нашем пути будет Мант.
В Манте мы решили позволить себе этот большой расход и взять урок музыки. Я хотел как можно скорее доставить удовольствие Маттиа.
Пройдя через Межеанское плоскогорье, вероятно самую печальную местность на всем свете, где нет ни лесов, ни рек, ни обработанных полей, ни деревень, ни жителей, а только огромные и мрачные пустыри, мы наконец пришли в Мант.
Так как уже наступила ночь, мы не могли в тот вечер искать учителя. К тому же мы до смерти устали.
Но Маттиа не терпелось узнать, есть ли в Манте учитель музыки, и за ужином я спросил у хозяйки харчевни, где мы остановились, есть ли у них в городе хороший музыкант. Она была очень поражена моим вопросом: «Разве вы не знаете господина Эспинассу?»
– Мы пришли издалека, – сказал я. – Издалека? Откуда же?
– Из Италии, – ответил Маттиа. Она перестала удивляться и заметила, что тогда мы, понятно, можем не знать о таком музыканте, как господин Эспинассу. Но если бы мы пришли из какого-нибудь французского города, то она не стала бы даже разговаривать с такими невеждами, никогда не слыхавшими о господине Эспинассу.
– Кажется, мы нашли того, кто нам нужен, – обратился я по-итальянски к Маттиа.
Но я боялся, что такой знаменитый артист не захочет дать урок бедным бродячим музыкантам.
– А господин Эспинассу очень занят? – спросил я.
– Наверно, очень занят Как же иначе! – Как вы думаете, он сможет принять нас завтра утром?
– Конечно. Он принимает всех, у кого есть деньги в кармане.
Мы успокоились и, несмотря на усталость, долго обсуждали те вопросы, какие завтра зададим этому знаменитому учителю.
Утром, тщательно умывшись и переодевшись во все чистое, мы взяли инструменты: Маттиа – скрипку, я – арфу, и отправились к господину Эспинассу. Капи хотел, конечно, отправиться с нами, но мы привязали его к конюшне, считая неприличным идти с собакой к знаменитому музыканту города Манта.
Придя по указанному адресу, мы растерялись: в витрине дома качались два маленьких медных тазика для бритья, что никак не могло служить вывеской учителя музыки. Пока мы рассматривали эту вывеску, подошла какая-то женщина, и мы ее спросили, где живет господин Эспинассу.
– Тут, – ответила она, указывая на парикмахерскую. В конце концов, почему профессор музыки не может жить у парикмахера?
Мы вошли Лавка была разделена на две части. В правой половине на полках лежали щетки, гребни, банки с помадой, мыло В левой на прилавке и возле стены были разложены и развешаны музыкальные инструменты: скрипки, корнет-а-пистоны, трубы.
– Можно видеть господина Эспинассу? – спросил Маттиа.
Маленький человек, живой и подвижной, бривший