в моей голове.
Вдруг среди тишины раздался голос дяди Гаспара.
– По-моему, – сказал он, – о нашем спасении еще и не думают.
– Почему ты так решил?
– Мы ничего не слышим.
– Возможно, произошло землетрясение и весь город разрушен.
А может быть, в городе считают, что все погибли и ничего сделать нельзя.
– Значит, нас бросили на произвол судьбы?
– Отчего вы так скверно думаете о ваших товарищах? – перебил их «учитель». – Вы прекрасно знаете, что, когда случается несчастье, шахтеры скорее погибнут сами, чем оставят своего товарища без помощи. Разве не так?
– Да, это правда.
– Тогда почему же вы решаете, что нам не помогут?
– Ничего не слышно.
– Не слышно, это верно. Но я сомневаюсь, можем ли мы здесь что-либо услышать. Если работы по спасению не начаты, то это еще не значит, что нас бросили. Ведь мы не знаем, как произошла катастрофа. Если это землетрясение, то для оставшихся в живых работы и в городе достаточно. Если это только наводнение, как я думаю, то надо знать, в каком состоянии находятся стволы шахт. Возможно, и они и галерея для спуска рабочих разрушены. Я не утверждаю, что мы будем спасены, но уверен, что работы по нашему спасению уже ведутся.
Он сказал это с такой уверенностью, что даже наиболее малодушные перестали сомневаться.
Один только Бергуну возразил:
– А если решат, что мы погибли?
– Работать все равно будут; но мы постараемся доказать, что мы живы. Давайте стучать в стену как можно сильнее. Вы знаете, что звук хорошо передается через землю. Если нас услышат, то поймут, что следует торопиться, и будут знать, где нас искать.
Бергуну, у которого были толстые сапоги, тотчас же принялся колотить в стену ногами, как бы созывая шахтеров.
– А как ты думаешь, «учитель», – спросил дядя Гаспар, – как они будут нас спасать?
– Есть две возможности; первая – прорыть ход к этому забою, а вторая выкачать воду.
– Вырыть ход!
– Выкачать воду!
Эти восклицания не смутили «учителя»:
– Мы находимся на глубине сорока метров. Если будут рыть по восьми метров в день, то дней через семь-восемь до нас доберутся.
– В день не вырыть шести метров. – Трудно, но для спасения своих товарищей возможно.
– Мы не продержимся восемь дней. Подумай только, «учитель», – восемь дней!
– Ну ладно, а вода? Как ее выкачать?
Начался спор о том, каким образом лучше действовать. Из этого спора я понял только одно: что при самых благоприятных обстоятельствах придется прожить в нашем склепе не меньше восьми дней. Восемь дней! Не знаю, сколько времени я был под впечатлением этой ужасной мысли, как вдруг спор прекратился.
– Слушайте, слушайте! – сказал Карори.
– Ну что?
– С водой что-то творится!
– Ты, верно, уронил в нее камень.
– Нет, звук какой-то глухой. Все прислушались.
– Да, – сказал «учитель», – с водой что-то происходит.
– Что же, «учитель»?
– Не знаю.
– Вода спадает?
– Нет, не то. Стук раздается через равные промежутки времени.
– Через равные промежутки! Ребята, мы спасены! Это бадьями откачивают воду!
– Откачивают воду! – вскрикнули все в один голос и вскочили, как от электрического тока.
Мы забыли о том, что над нами сорок метров земли, не чувствовали больше спертого воздуха. Стены забоя уже нас не давили, звон в ушах прекратился. Мы дышали легко, сердца свободно бились в груди.
Теперь, чтобы точнее описать вам эту страшную катастрофу, я должен рассказать, как она произошла и что было сделано для нашего спасения.
В понедельник утром, когда шахтеры спускались в шахту, небо было покрыто тучами и все предвещало грозу. Около семи часов утра разразилась гроза со страшным ливнем. Это был настоящий потоп. В несколько минут Дивона