что ж – она горит.
– Горит, как всегда?
– Нет, пламя ярче, но короче обычного.
– Разве здесь гремучий газ?
– Нет, – сказал «учитель», – этого тоже не приходится опасаться.
– Не строй из себя колдуна.
– И не думаю. Мы находимся сейчас внутри воздушного колодца, и сжатый воздух мешает подъему воды. Забой является для нас тем же, чем стеклянный колпак для водолаза. Вытесненный водой воздух скопился в этой галерее и теперь сам вытесняет воду.
Услыхав объяснения «учителя», шахтеры недоверчиво заворчали:
– Вот глупость-то! Разве вода не сильнее всего?
– Да, когда она свободно течет. Но если ты погружаешь в ведро с водой стакан дном кверху, доходит ли вода до дна стакана? Нет, там остается пустое пространство. Здесь такая же самая штука. Мы находимся как бы на дне опрокинутого стакана, и вода до нас не дойдет.
– Понятно, – сказал дядя Гаспар, – и вижу теперь, что мы напрасно смеялись над «учителем». Он знает многое, чего мы не знаем.
– Значит, мы спасемся? – спросил Карори.
– Спасемся? Неизвестно. Но что мы не утонем, это я могу сказать наверняка. Наше спасение в том, что забой закрыт и воздух благодаря этому не выходит. Но как раз то, что сейчас нас спасает, может впоследствии нас погубить. Воздух не может отсюда выйти, но и мы тоже не можем выйти.
– А когда вода спадет?
– Спадет ли она, тоже неизвестно. Для этого надо знать, откуда она взялась. Вышла ли из берегов Дивона и залила шахты? Буря ли это? Прорвался ли какой-нибудь источник? Было ли землетрясение? Ответить на это можно, только находясь наверху, а мы, к несчастью, находимся под землей.
– Возможно, что весь город снесен водой?
– Возможно…
Наступило тяжелое молчание. Шум воды прекратился. По временам слышались только глухие взрывы и чувствовались какие-то толчки.
– Шахта, верно, наполнилась водой, и ей больше некуда литься, – объяснил «учитель».
– Ладно, но что же нам делать? – спросил через минуту Бергуну.
– Ничего не делать, ждать, – ответил «учитель».
– Ждать чего?
– Просто ждать. Разве ты можешь прорыть ламповым крючком те сорок или пятьдесят метров, которые отделяют нас от поверхности земли!
– Но мы умрем с голоду!
– Самая большая опасность не в этом.
– Послушай, «учитель», не пугай! В чем же, по-твоему, самая большая опасность?
– Голод не так страшен. Я читал, что однажды рабочие, так же как мы, застигнутые водой в шахте, просидели без еды целых двадцать четыре дня. Нет, голод меня не пугает.
– А чего ты боишься, если думаешь, что вода больше не поднимется?
– Мы находимся под землей на глубине сорока метров, и, вероятно, над нами тридцать пять или сорок метров воды. Это значит, что воздух подвергается давлению четырех или пяти атмосфер. Сколько времени можно прожить в таком сжатом воздухе? Вот что меня беспокоит и что мы узнаем на собственной шкуре.
Я не имел никакого представления о сжатом воздухе, и потому меня сильно испугали слова «учителя». Остальные мои товарищи знали не больше моего, а потому их, так же как и меня, пугала неизвестность. Несмотря на то что «учитель» сознавал всю безнадежность нашего положения, он продолжал думать о том, как бы подольше продержаться.
– Главное, надо устроиться так, чтобы не свалиться в воду, – заявил он.
– Мы уже вырыли ступеньки.
– Вы скоро устанете стоять в одном положении.
– А ты полагаешь, что мы здесь долго проторчим? Нам придут на помощь.
– Безусловно. Но сколько времени пройдет, пока организуют наше спасение? Только те, кто наверху, могли бы это сказать. Мы же находимся под землей, и нам следует устроиться как можно лучше; если кто-нибудь из нас поскользнется, он погиб.
– Давайте свяжемся веревкой.
–