наклонялся к нему, то слышал, как он стучал зубами от холода.
– Надо во что бы то ни стало добраться до деревни, – сказал Виталис вставая, – иначе Душка умрет здесь. Еще хорошо, если он не умрет дорогой. Идем!
Сильно нагрев одеяло и завернув в него Душку, хозяин засунул его к себе под куртку.
– Мы слишком дорого заплатили за этот гостеприимный кров… – произнес он дрогнувшим голосом.
Вскоре после того как мы вышли на большую дорогу, нам повстречалась повозка, и возчик сказал, что до ближайшей деревни меньше часа ходьбы. Мы прибавили шагу, хотя идти по снегу, который доходил мне почти до пояса, было трудно и мучительно.
Я изредка спрашивал у Виталиса, как чувствует себя Душка, и он отвечал мне, что Душка все еще дрожит от холода.
Наконец показались белые крыши большой деревни; еще немного усилий, и мы придем на место.
Обычно мы не останавливались в лучших гостиницах, а, желая устроиться подешевле, выбирали какой-нибудь бедный домик у входа в деревню или в предместье города. Но на этот раз Виталис направился к гостинице, на которой висела красивая, позолоченная вывеска. В открытую дверь кухни был виден стол, заставленный провизией, а на большой плите весело шипели кастрюли из красной меди, пуская к потолку облака пара. Даже на улице слышен был вкусный запах жирного супа, приятно щекотавший наше обоняние.
Виталис, не снимая шляпы, вошел в кухню и спросил у хозяина хорошую комнату с камином. Вначале хозяин гостиницы, очень представительный и красивый мужчина, не хотел даже глядеть на нас. Но важные манеры Виталиса внушили ему почтение, и он приказал служанке проводить нас.
– Ложись скорее. – приказал мне Виталис, в то время как служанка разводила огонь.
Я был поражен: не лучше ли сперва сесть за стол, а уж потом ложиться спать?
– Ну, скорее! – повторил Виталис. Пришлось повиноваться.
На постели лежала перина. Виталис укрыл меня этой периной до подбородка.
– Постарайся согреться. Чем скорее ты согреешься, тем лучше.
Пока я согревался под периной, Виталис, к великому изумлению служанки, вертел и перевертывал над огнем бедного Душку, словно хотел его поджарить.
– Ну как, согрелся? – спросил меня Виталис через несколько минут.
– Я просто задыхаюсь от жары.
– Это как раз то, что нужно.
Виталис быстро сунул Душку под перину и попросил меня покрепче прижать его к себе. Бедное маленькое животное, обычно упрямившееся, когда ему предлагали сделать то, что ему не нравилось, теперь безропотно покорялось всему. Душка лежал неподвижно, прижавшись ко мне; ему уже не было холодно, тельце его горело.
Хозяин спустился в кухню и принес оттуда горячего вина с сахаром.
Он хотел, чтобы Душка выпил хоть несколько ложек, но тог не мог разжать зубы и печально глядел на нас своими блестящими глазами, как бы умоляя не тревожить его Однако он высунул из-под перины свою лапку и протянул ее нам.
Виталис объяснил мне, что еще до того, как я вступил в труппу. Душка был болен воспалением легких и ему делали кровопускание. Теперь, чувствуя себя снова больным, он протягивал лапку, для того чтобы ему пустили кровь и вылечили. Это было необычайно трогательно! Виталис был не только тронут, но и сильно обеспокоен. Бедный Душка болен, и очень сильно болен, если отказывается даже от сладкого вина, которое так любил.
– Выпей вино сам и не вставай с постели, – приказал мне Виталис. – Я пойду за доктором.
Признаюсь, я тоже очень любил подсахаренное вино, и, кроме того, мне страшно хотелось есть. Я не заставил дважды просить себя и, выпив все до капли, снова залез под перину, где чуть не задохся от жары.
Виталис отсутствовал недолго. Он скоро возвратился вместе