в его участке, но он приказал нам немедленно уйти отсюда.
Было бы, конечно, гораздо благоразумнее не связываться с полицейским и уступить ему. Однако Виталис, несмотря на свое скромное положение, был очень горд. Кроме того, он считал, что в его поступках нет ничего противозаконного, и потому отказался повиноваться полицейскому.
Когда Виталис хотел сдержать свой гнев, он обращался с людьми с преувеличенной вежливостью.
– Может ли глубокоуважаемый представитель власти указать мне правило, запрещающее таким жалким комедиантам, как мы, заниматься своим ремеслом в общественном месте? – спросил Виталис, с низким поклоном снимая шляпу.
Полицейский ответил, что Виталис обязан его слушаться, а не рассуждать.
– Безусловно. И я обещаю подчиниться вашему приказанию немедленно, как только вы укажете, на основании каких постановлений вы его отдаете.
В этот день полицейский повернулся и ушел, а Виталис со шляпой в руках, смиренно согнувшись, проводил его преувеличенно почтительным взглядом.
Но на следующий день полицейский снова подошел к нам, перескочил через веревки и накинулся на нас как раз в середине представления.
– Извольте надеть намордники на собак! – грубо крикнул он Виталису.
– Надеть намордники на моих собак?
– Существует такое постановление полиции, и вы обязаны его знать.
Мы только что начали пьесу, которая называлась:
«Больной принимает слабительное». Так как мы впервые исполняли эту пьесу в Тулузе, то зрители смотрели ее с большим интересом.
Вмешательство полицейского вызвало недовольные восклицания:
– Не перебивайте! Дайте окончить представление! Виталис жестом попросил всех замолчать. Сняв свою фетровую шляпу и поклонившись так низко, что перья ее коснулись земли, он подошел к полицейскому:
– Я не ослышался? Почтеннейший представитель власти действительно приказал надеть намордники на моих артистов?
– Да, наденьте намордники на собак, и как можно скорее.
– Надеть намордники на Капи, Зербино и Дольче! – воскликнул Виталис, больше обращаясь к публике, чем к полицейскому. – Но что думает ваша милость! Как может всемирно известный врач Капи лечить больного, если на нем будет намордник? Позвольте обратить ваше внимание, синьор, что больной принимает лекарство через рот. Иного способа доктор Капи никогда не решился бы применить перед такой изысканной публикой. При этих словах раздался взрыв сильнейшего хохота. Было ясно, что зрители одобряли поведение Виталиса. Смеялись над полицейским: в особенности потешались над Душкой, который гримасничал за спиной у «представителя власти», скрестив, как тот, руки, упершись кулаком в бок и откидывая назад голову с выражением и жестами поистине уморительными.
Раздосадованный речью Виталиса и смехом зрителей, полицейский резко обернулся. Тут он увидел обезьяну, которая явно его передразнивала. Несколько секунд человек и животное смотрели в упор друг на друга, словно выжидая, кто из них первым опустит глаза. Новый взрыв смеха прекратил эту сцену.
– Если завтра ваши собаки не будут в намордниках, – закричал полицейский, угрожая нам кулаком, – я подам на вас в суд!
– До завтра, синьор! – сказал Виталис. – До завтра.
Я думал, что Виталис купит намордники для собак, но он этого не сделал и вечером ничего не говорил о своем столкновении с полицейским.
Тогда я сам решился напомнить ему об этом:
– Чтобы Капи не скинул завтра во время представления намордник, надо приучить его к нему заранее.
– Неужели ты думаешь, что я надену на Капи железный намордник?
– Но ведь полицейский не отстанет от нас.
– Не беспокойся. Я устрою так, что полицейский ничего не сможет нам сделать и в то же