Красных Ворот
Боб Эндрюс дожидался звонка. Он вернулся из библиотеки, где подрабатывал: расставлял книги и выполнял разные мелкие поручения. Он уже заканчивал ужин, доскребая из чашки остатки шоколадного десерта румяной корочкой, а телефон все молчал. Но тут мама, добродушная хлопотливая женщина, поймала его взгляд и шлепнула себя по лбу:
— О боже! Тебе Юп звонил. Совершенно забыла.
— Ма, как ты можешь! Он передал что-нибудь?
— Сейчас. Я где-то записала.
Миссис Эндрюс вытащила из кармана фартука клочки бумаги.
— Совершенно невозможно запомнить. Твой приятель — он такой оригинал…
— Это у него с детства, — сообщил Боб. — От чтения. Его дядя Титус такой же. Но мы с Питом привыкли.
— Ага. Вот. — Она с трудом разбирала собственные каракули. — «К разбойнику Красных Ворот на узкой тропе тебя ждет стрела. Полувертикаль».
Миссис Эндрюс возмущенно взглянула на сына.
— Чушь какая-то. Ты что-нибудь понимаешь в этой тарабарщине?
— Нормальный английский язык.
Боб с довольным видом посмотрел на мать. Накануне Юпитер дал ему указания, как действовать, если он получит подобное послание.
— Это шифровка такая, чтобы посторонние не поняли, — объяснил он, заметив, что мать продолжает смотреть на него с недоверием, но, кажется, только ухудшил дело.
— Ну, если посторонняя здесь я, то к чему через меня передавать…
— Мам! — взмолился Боб. — Ты же знаешь: наша фирма занимается расследованием. Мы попугая ищем. Пропавшего.
— Ладно, — сказала миссис Эндрюс, чуть-чуть успокоившись. — Значит, это ты у меня «разбойник Красных Ворот», и тебя поджидает индеец со стрелами?
Мама, наконец, улыбнулась.
— Ладно, иди к своему Юпитеру. Только не слишком долго пропадай. Еще приглашения надо разнести — мы на следующей неделе устраиваем церковный ужин.
— Хорошо, мам! — Боб выскочил из дома, оседлал велосипед и переулками помчался к магазину Джонсов. Он подъехал к нему с задней стороны, в том месте, где самодеятельные художники в знак признательности мистеру Джонсу за щедрость намалевали на заборе картину грандиозного пожара Сан-Франциско в 1906 году: горящие дома, пожарные команды на телегах, люди, выпрыгивающие из окон…
Метрах в десяти от угла забора было изображено пламя, вырывающееся из окна, а поодаль нарисованный пес с грустью глядел на свой полыхающий дом. Сыщики наши прозвали этого пса Разбойником. На месте его глаза в доске был сучок. Боб нажал на него, три доски отъехали в сторону, и он вместе с велосипедом протиснулся внутрь. Лаз этот получил название «Разбойник Красных Ворот». У них было четыре таких секретных хода, чтобы когда надо, незаметно проникать в помещение склада и быстро исчезать оттуда.
Дальше, уже без велосипеда, Референт прополз сначала под горой хлама по узкому туннелю с несколькими поворотами, затем выбрался из него и очутился перед панелью, которая казалась прислоненной как попало строительной деталью. Он три раза стукнул по ней, подождал и повторил сигнал. Панель отодвинулась, и Боб, согнувшись, вошел в штаб-квартиру, где три сыщика оборудовали настоящую криминалистическую лабораторию: там были фото-принадлежности, пишущая машинка, магнитофон, разнообразные приборы и инструменты. Все это было собрано из старого хлама, и только телефонный аппарат ребята купили на деньги, заработанные у дяди Юпитера. Об убежище не ведал даже хозяин — Титус Джонс.
Боб застал Юпитера грызущим карандаш. Пит Креншоу сидел за столом и рисовал одного попугая за другим.
— Привет, — бросил Юпитер. — Что-то ты поздно.
— Мама забыла вовремя сказать, что ты звонил. Я сразу примчался, как только она вспомнила. А из-за чего такая секретность?
— Из-за тети
